Саот
то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
и город фрегатом плывёт в закат, надевши лохматые облака
на тонкие шпили.(с)




Город полон снега и ветра, под подошвы ложится мягко, отражает мои мимолётные-полётные минуты, запечатлевает их в памяти. Время не воспринимается как поток - скорее, как спутанная череда стоп-кадров, калейдоскопных, витражных, острых - и удержать их в крепко сжатом кулаке так же просто, как битое стекло. В вечерних университетских коридорах - гулкая темнота и звуки скрипки на весь этаж. Выходишь на улицу - и метель бросается в ноги большой кудлатой овчаркой; на светофорах и открытых перекрёстках пурга почти что сбивает с ног, держаться не за что, разве что за ледяной и неверный воздух, и ты учишься балансу, учишься улыбаться в этот чёрный грохочущий беснующийся сумрак, в единственно уцелевшем наушнике - мельнично-байроновское "прощай, и если навсегда, то навсегда прощай", пальцы мёрзнут немилосердно, за ветер невозможно удержаться, а больше держаться не за кого, не за что, незачем, некогда, нечем.
Есть только накрытые метелью улицы города. Провода на ветру. Свет из окон общежития, уютный, как пар над вскипающим чайником. А хочется утыкаться в шарф и нырять в подворотни, слушать Медведева, туже шнуровать ботинки, нащупать в кармане нож.
Вечер за кофе с Маршалом - пьём на нашу любимую тему планов на будущее, и впервые не приходим к тому, что будущего нет. Маршал временами мечтательно и отсутствующе улыбается в пустоту. Я раздираю в клочки салфетки и собственный бумажный стаканчик. Нет, конечно же, всё будет хорошо.
Пустые коридоры alma mater щедры на призраков прошлого: от них пахнет железным летом, нагретым металлом рельс, ветром с Белого моря. Удивительно, как необходимость быстрого ответа на вопрос "чем живёшь-то?" вытаскивает на поверхность приоритеты. Так вот что, оказывается, важнее всего в моём здесь-и-сейчас.
Наверное.
Олег Всеволодович - в единственном уцелевшем наушнике. Как тебе бьётся под каблуками, сердце змеи? Мир за перегородкой двойного стекла исходит на ветер и снег, ночной снежный шторм, летучая метель. Хочется заварить чай, сесть на подоконник, достать варган. И слушать. И ждать только новой книжки Максима Андреевича, и ещё возможности сесть в какой-нибудь поезд и уткнуться носом в стекло. А больше ничего не ждать. И меня чтобы ничего больше не.
Медведев, вальс гемоглобин, зимний шторм, который всё про меня понял.
Всё, что действительно важно на сегодняшний день.

@темы: по эту сторону границы