• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: но кто из них шёл по битым стёклам так же грациозно, как ты? (список заголовков)
01:25 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
смотрите, какое хорошее.

29.01.2015 в 16:01
Пишет Rowana:

Я пишу: Isolde, ich bin Soldat,
Завернув в конверт без имен, без дат,
Ведь теперь не важно, кто адресат,
Если время лечит.

Я пишу: Isolde, ich bin fast tot,
Я не тот, кто ждет тебя, но я тот,
Кто смешное имя твое зовет,
Чтобы стало легче.

Я пишу: Isolde, ich bin ganz krank,
По ночам кричу от несчетных ран,
Но когда придет черед умирать,
Даже стон немыслим.

Я пишу: Isolde, ich liebe dich,
И такая горечь сидит в груди,
Что прошу, прошу тебя, уходи,
Не дождавшись писем.

URL записи

@темы: но кто из них шёл по битым стёклам так же грациозно, как ты?

13:12 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Господа, я только что нашла человека, который что-то во мне сломал. Я скоро не выдержу, и начну повторять его слова его на каждой стене - маркером, краской, обратным концом ложки по штукатурке - просто от избытка.

"Der Schriftsteller muss dem Haus, an dem alle bauen, den Namen geben. Auch den verschiedenen Räumen. Er muss das Krankenzimmer "Das traurige Zimmer" nennen, die Dachkammer "Das windige" und den Keller "Das düstere". Er darf den Keller nicht "Das schöne Zimmer" nennen.
Wenn man ihm keinen Bleistift gibt, muss er verzweifeln vor Qual. Er muss versuchen, mit dem Löffelstiel an die Wand zu ritzen. Wie im Gefängnis: Dies ist ein hässliches Loch. Wenn er das nicht tut in seiner Not, ist er nicht echt. Man sollte ihn zu den Straßenkehrern schicken.
Wenn man seine Briefe in anderen Häusern liest, muss man wissen: Aha. Ja. So also sind sie in jenem Haus. Es ist egal, ob er groß oder klein schreibt. Aber er muss leserlich schreiben. Er darf in dem Haus die Dachkammer bewohnen. Dort hat man die tollsten Aussichten. Toll, das ist schön und grausig. Es ist einsam da oben. Und es ist da am kältesten und am heißesten.
Wenn der Steinhauer Wilhelm Schröder den Schriftsteller in der Dachkammer besucht, kann ihm womöglich schwindelig werden. Darauf darf der Schriftsteller keine Rücksicht nehmen. Herr Schröder muss sich an die Höhe gewöhnen. Sie wird ihm guttun.
Nachts darf der Schriftsteller die Sterne bekucken. Aber wehe ihm, wenn er nicht fühlt, dass sein Haus in Gefahr ist. Dann muss er posaunen, bis ihm die Lungen platzen! "

Wolfgang Borchert

Перевод, который почти так же хорош

@темы: все ангелы говорят по-немецки, цитатник, но кто из них шёл по битым стёклам так же грациозно, как ты?

13:46 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
смотрите, как красиво.

03.01.2015 в 11:10
Пишет opheliozz:

из цикла *книжные сказки*

одна книга проросла диковинным растением, пока её читали, прямо через титульный лист и через окантовку переплёта. там, где было название, буквы смешались и переплелись всеми конечностями, став корнем причудному деревцу. от страниц, мне казалось, запахло землёй. когда пальцы перевернули последнюю, строки на ней почти выцвели, с трудом прочитать - но какими красками заполыхали неизвестные соцветия, какими листами прикрылась дивная книга, какими плодами осыпалась!
_____________________________________

была как-то история не о великих королях, и не о славных рыцарях, даже не о принцессах; один колдун так увлёкся изучением старинных фолиантов, что пальцы его вплелись в орнаменты заглавных страниц и тихий шёпот опадал росой на цветущие строки. в книгах не осталось иллюстраций - они теперь сверкали в глазах колдуна.
когда служанка пришла убираться, она поставила колдуна на полку, потому что отличить, кто есть кто - невозможно.
_____________________________________

почему ты думаешь, что все чернокнижники обязательно были злыми?
помнится ли тебе сказка о том, как один чародей выткал город из несбывшихся снов, из недосказанных слов, из забытых обещаний и клятв. и эти тонкие, бледные, еле узримые - переплелись колоколами и стрельчатыми арками, поднялись кружевом мостов и парчою костёлов, и город был открыт всем покинутым и горюющим, вдовам и лунатичкам; вздохи и стоны, и тяжкие взгляды крепко-накрепко вплетались в призрачные улочки. и серебрилась нить слёз под узкими мостами и вниз по кайме, унося за собой человеческие горести.
но с запада пришли и сожгли гобелены.
другой, очень сильный, опасный, собирал по миру ночные химеры, накалывал их на острие пера и выводил алым и злобно-зелёным по тёмным иссохшимся пергаментам. чёрная горгулья кровь; сизая, неприятно-туманная - знак оборотня; пылающее серебро единорогов и истлевшая саламандрова ртуть; драконов огонь чуть не спалил листы, и колдун обжёг себе пальцы - те моментально отсохли. настолько страшны были некоторые чудовища, что листы корёжились и бледнели под их отравленными выделениями. закованные в рубинные буквицы, в рябинные клетки миниатюр, диковинные звери метались и рыкали, злобно сверкая глазищами. здесь они вряд ли кого испугают.
но пришли с востока и сожгли бестиарии.
на площадях книги горели. ткачи горели, и иллюстраторы, и много ещё кто. сожжённые книги, сожжённые авторы, колдуны, колдовские книги, реки слёз снова наполнили старые русла, и чудовищные твари снова плодились в лесах и подвалах. о чарователях строк и полотен истлеет память, и чудеса их забудутся за повседневными делами, нет у нас больше магов, с такой-то памятью на день; нет у нас больше того, ради чего стоит жизнь положить.
почему ты думаешь, чернокнижники теперь злые?

URL записи

@темы: но кто из них шёл по битым стёклам так же грациозно, как ты?

душевный боезапас

главная