• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава (список заголовков)
01:10 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Выходишь в тепло и свет, золото клёнов, сухие дорожки парков. Возвращаешься сквозь шелестящие, ледяные и пронизывающие сумерки. Холод приходит, как приходит удар под лопатку. Вроде и знали, к чему всё идёт, но разве к такому подготовишься? Выныриваешь в лицо ветру, и дыхание перехватывает на целых полторы секунды, стоишь беспомощный, и пустой, и лёгкий, как тот высохший лист. Потом, конечно, запахнёшь тонкий пиджак поплотнее, и пойдёшь, куда шёл, отмечая потихоньку, насколько чеканней и тяжелее стали шаги.
В самом сердце осени живёшь вообще без сердца. Понимаешь вдруг, что у тебя нет даже тебя самого. Только пепел, только песок, только звёздная пыль. Нет ничего, что могло бы придать тебе хоть немного веса, хоть каплю смысла. Делай своё дело, продолжай шагать, намотай поплотнее шарф, следи за дыханием.
"Делай что должно, и будь что будет" - самая рабочая формула в моём здесь-и-сейчас.

@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава

12:27 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Притаскиваю домой боярышник - пригоршнями, таскаю шерстяные кофты с чужого плеча, презрительно кривлю губы на зябко нахохлившийся город. Уезжаю ночью - еле различимые в заоконной тьме полосы посадок вдоль трассы, Арбенина в плеере и саднящее горло. Потом пешком вдоль той же трассы - ни одного фонаря, зато неба не видно за звёздами, а воздух так прозрачен и холоден, что дышать больно. Возвращаюсь уже в хмурое и мятое воскресное утро с остывающим чаем и жмущимися друг к другу птицами. Город помнит меня обрывками, рифмованными строчками, записанными на клочках бумаги и потерянными, разрозненными глупыми кадрами: вот я замираю у светофора, вот убираю волосы в пучок, вот горблюсь от ветра, вот завязываю наушники в узел, вот выныриваю из подворотен. Лямка рюкзака здорово оттягивает плечо.
Кажется, что горло не перестанет болеть до апреля как минимум. На письменном столе - камешек с Камчатки, сборник кельтской мифологии и перепутанные цветные нитки. Мои воспоминания похожи на воспоминания города обо мне: ворох выцветших снимков. А как по-другому? Мы срослись за эти три года куда сильнее, чем мне хотелось бы. Хотя это не помешает мне уехать, конечно же. Мне ничто никогда не мешает уезжать.
Свыкаясь с мыслью о том, что у тебя ничего нет, получаешь в довесок к колоссальному облегчению какую-то внутреннюю неприкаянность. Всё у всех вокруг кажется очень осмысленным и нужным, а ты сидишь тут, чай с чабрецом потягиваешь, птиц кормишь. И потихоньку начинаешь злиться: не на людей вокруг, и даже, в кои-то веки не на себя самого, правда. Скорее, на собственную дурную судьбу, или кто там на наших перекрёстках за главного. Ведь если всё вот это безудержное веселье, весь мучительный рост, все сожжённые дневники и мосты - вот это всё вело к тому, чтобы ты спокойно прожил свою спокойную жизнь с работой с девяти до пяти, а потом спокойно умер, так ни единого мира и не создав - то, простите, нахуй. Я на такое не подписывалась, я туда не пойду, я, если бы знала, что вот этого от меня хотят - не дала бы себе труда даже начинать.
Но если есть выбор - значит, есть и выход, и пыльное стекло сентябрьского неба рассыпется осколками, стоит только подобрать правильный камень и размахнуться посильнее. В школе мне всегда ставили тройки за всякого рода метание, но, коль скоро на кону так много, я очень постараюсь сделать всё правильно.


@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава, самое тяжёлое в твоей жизни - это кит.

21:46 

with the lights out, it's less dangerous

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
настоящее веселье там, где начинаешь честно себе признаваться, что всё, что в пятнадцать казалось тебе самым страшным страхом - сбылось, и вот оно, делает вид, что оно - жизнь твоей мечты, собственно, сама начудила как сумела. и вот теперь дёргаешься от странного чувства, что что-то не так идёт. да, чёрт возьми, всё не так. посмотри, оглянись. стань на мгновение тем непримиримым, бескомпромиссным, упёртым существом с острыми локтями, у которого через слово "нет", "никогда" и "нафиг надо". тем самым злобным, ненавидящим полмира и себя в самой большой степени, но при этом - кристально честным с собой же.
расскажи мне в мои пятнадцать, что я буду жить вот так и радоваться - рассмеялась бы. или закатила истерику. или ударила.
а я живу, и пытаюсь радоваться, и не понимаю, что же не так, пока этот, всё ещё живой подросток, дико сверкая глазами, пытается достучаться до меня и надавать оплеух.
боялась в пятнадцать, что к двадцати так и не научусь писать нормальных песен - и пожалуйста. даже стихи - то, что всегда было со мной - из-под палки, раз в месяц. гитара под слоем пыли погребена.
боялась, что не уеду дальше курска - однако, здравствуйте. нет, я не жалею, что оказалась по итогу там, где оказалась, но сам факт - отметочка в том месте, где мне не удалось за себя и свои мечты постоять.
боялась, что буду с человеком только из-за своего гипертрофированного чувства ответственности за тех, кого приручила, и скриплю зубами каждый раз, когда пропускаю очередной звонок. потому что мерзко, глупо и нечестно в конце-концов.
по-настоящему страшно именно то, что не страшно. в пятнадцать я точно знала - не формулируя даже, просто диким каким-то чутьём нутряным понимала - что для меня губительно. знала, и обходила стороной. а сейчас живу этим, и всем говорю, что это нормально, и себе говорю, что это нормально.
а ничерта не нормально.
радует только то, что, похоже, не всё ещё для меня потеряно. если хочется ещё злиться и ссаживать кулаки о стену, если есть куда поворачивать, есть чем дышать.
не потеряться бы окончательно.


@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава

20:32 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
сложно даже попытаться как-то оформить словами то, что происходит с миром вокруг и миром внутри. золотой солнечный ветер гуляет по улицам, рвёт полы пальто, дёргает за проводки наушников, путает волосы. мне подарили свирель, очень простую и со звуком пронзительным настолько, что играть на ней в общежитии - это просто преступление против человечества. перехожу с зелёного чая на чёрный, с жасмина на бергамот, а это значит - апрель на исходе и что будет дальше - то будет дальше.
не знаю, не знаю, ничего не знаю.
такая дыра на том месте, где должен быть смысл существования. я выдумываю их, эти смыслы, каждый вечер, пока завариваю чай или расстилаю постель. я придумала себя тысячу новых, красивых и облечённых в нужные слова смыслов. ни один не приживается, отмирают к утру, как ни старайся.
и от этого не больно, не страшно, и даже не так-то пусто, как могло быть.
от этого просто никак.
холодный солнечный ветер бродит по улицам, зарывается в волосы, стягивает шарф. перехожу с жасмина на бергамот. ничего не хочу выдумывать больше.
делать-то что?

@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава

16:56 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
холодно здесь, вот что. и пусто как-то. почти что тысяча человек, а пусто. проходя мимо кого-то в коридоре - смотришь сквозь него. по коридорам, длинным, как взлётные полосы, ветер гуляет. стёкла выбитые вроде на место вставили, а всё равно - ветер. и пахнет так обезличенно пусто - дымом сигаретным, холодом, известью, несъедобной какой-то едой с кухни. проходя мимо - глаза опустить и руки прижать к корпусу, чтобы не дай боги не прикоснуться. все такие самодостаточные, что тошно. такие запертые в самолично же возведённых башнях. так отчаянно мечтающие, что кто-нибудь когда-нибудь придёт и убьёт сторожащего башню дракона.
хочется смеяться в голос, но в наступившей тишине смех кажется слишком резким, надтреснутым и каким-то неприятно отчаянным. горло царапает, как крупный речной песок - только что сбитую коленку. нестерпимо хочется снова заговорить на языке людей, но ручной демон поправляет на плечах ватное одеяло, заботливо напоминая, как бессильны твои слова.
да чтоб вас всех.
тысяча идиотов по комнатам, тысяча заблудившихся больных детей одновременно затыкают уши наушниками. в наушниках голос нестареющего Джа снова призывает действовать или умереть. каждый из нас давно понимает, что третьего не дано, и - закрывает глаза. тысяча испуганных подростков, острые локти, распахнутые глаза, пожалуйста, полюби меня, ну же, пожалуйста. вот он я, приди и спаси.
хочется выйти из этой игры, вытащить шнур из сети, раздавить каблуком неумолкающий плеер. вычистить себя от последних слов языка людей и выучить язык птиц, петь вместе с ветром в ивах голосом золотой иволги, ходить босиком по линии прибоя - ни один демон не успеет стать на след, который тут же стирают набегающие волны.
чему меня может научить человеческий мир? чему может научить брошенный всеми ребёнок со сбитыми коленками, упрямо сжимающий губы, всё ещё, спустя десять, двадцать, пятьдесят лет ищущий только любви и находящий что угодно, только не её? чему меня научит тот, кто закрашивает маркером все зеркала, чтобы не встречаться взглядом с собственным отражением? о чём расскажет тот, кто идёт назад, старательно зажмуривая глаза и затыкая уши?
чем люди лучше ветра в волосах на самой опушке древнего леса за час до заката?
зачем я всё ещё здесь?

@темы: по эту сторону границы, будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава, run away with me

21:13 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
мне снится река, подходящая к моему дому вплотную, я смотрю на блики и волны через все окна сразу и чувствую её тихую радость, чую, как долго она ждала и как немного осталось до точки невозвращения - отрезок молчания с волос толщиной до того момента, когда уже ничего не вернёшь; но я никуда не бегу и ничего не боюсь - я жду и радуюсь вместе с ней. и она приходит в мой дом, сразу со всех сторон: вода выдавливает оконные стёкла, льётся с потолка, поднимается из-под пола.
второй раз в этом доме я вижу подобный сон, только в прошлый раз под мои окна пришло море; но оно лишь бросало пригоршни брызг через открытые окна, и больше ничего.
оно звало бы меня по имени, если бы хоть кто-то мог его вспомнить.
я думала, что знаю куда идти, думала, больше ничего не боюсь. даже не знаю, какое из этих милых заблуждений насмешило мир больше. кто бы мог подумать, что словами "я не боюсь" я просто оттягивала момент, когда всё тем же страхам я буду вынуждена посмотреть в глаза. всё же я становлюсь на диво изобретательна, когда нужно обмануть саму себя. но рано или поздно это должно было произойти.
чувствую, придётся всё начинать заново, совсем всё.
но по сути, в этом тумане без конца и края страшно только то, что нет следов, по которым можно идти, как нет руки, на которую предлагают опереться. остаёшься один на один с самым страшным монстром - самим собой - замираешь, и ждёшь, что же будет.

@темы: изнанка, будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава, dreamcatcher

12:51 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
это как открыть глаза, лёжа на самом дне, под толщей ледяной воды, и не увидеть солнца. проснуться в отчаянно вымороженной, пустой, неуютной комнате с хлопающей форточкой и не найти в себе сил выбраться из-под одеяла. не найти в себе сил вообще ни на что. судорожно накидываешь старую клетчатую рубашку, пытаешься греться дрянным чаем из пакетика, прячешь голову под подушку. воздух не согреется от твоего дыхания, потому что дыхание не теплее воздуха.
ты не упадёшь ещё ниже - потому что ниже просто некуда. будешь лежать на дне, прислушиваясь к медленному, неохотному биению собственного сердца. бездна в груди исчезает - ей ничего от тебя не нужно больше, потому что тебе нечего предложить.
это долгая, выматывающая, каждой клеткой тела осязаемая усталость - от самого себя, от слабости и лжи, от необходимости поддерживать иллюзию жизни. нет, нет, нет никакого смысла во всех этих танцах.
путаешься в собственной лжи - себе, другим и снова себе, так, что забываешь по итогу, что на самом-то деле правда. с омерзением отворачиваешься от мутного зеркала, потому что нет сил осознавать, что даже стереть собственную смерть со лба - не хватит сил. сухая глина опускается на носки ботинок, а ты совершенно не чувствуешь боли. просто потому что давно ничего не чувствуешь - ты мёртв, как тот голем. не носить на лбу эмет, не ловить блики солнца в водах Влтавы, ничего, никогда.
слова пусты, сухи и легки, разлетаются с открытой ладони раньше, чем достигают сердца. совсем ничего не стоят.
ни в чём не осталось силы, ни в чём не осталось сердца, ни в чём не осталось тебя. скоро мир поймёт, что ты не нужен больше, что ты не спасёшь его. а ты и рад бы - стать землёй, стать прорастающей эту землю травой, стать ветром, но - нет. ты станешь ничем, станешь пустотой, тем, что ты и есть. ты волен идти на все четыре стороны, потому что не имеет никакого значения, куда ты пойдёшь.
ты останешься пеплом.
если не вспомнишь, что можно стать тем, кто восстал из пепла. если не поймёшь, что когда некуда вниз, значит, время пришло - подниматься со дна.


@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава, изнанка

23:11 

end this way

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
...



а потом небо просто повернётся ко мне другой стороной, радость моя, я выключу радиохэдов и пойду жить. покупать себе новые кеды, дочитывать Брэдбери и слушать поезда.
и всё будет так, как не могло не быть по итогу.
когда-нибудь наши песни будут петь в каждом городе, радость моя.
когда-нибудь я сотру свою смерть со лба, спущусь с чердака и пойду смотреть на Влтаву и подставлять лицо солнцу.
и где-нибудь между стеллажей в пыльной лавочке торговца мечтами встречу тебя.
конечно, не раньше, чем небо повернётся другой стороной и я выключу безысходность.
ни в коем случае не раньше.

@темы: будто бог меня задумывал из железа, а внутри зачем-то - высохшая трава, изнанка, по эту сторону границы

душевный боезапас

главная