• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: изнанка (список заголовков)
21:18 

atme ein, atme aus

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.


Начинаю дышать размеренно, медленно и почти под счёт, Шурф Лонли-Локли был бы очень мной доволен, наверное, не живи он внутри моей головы. Какие-то погодные боги, похоже, всё-таки услышали мои мольбы и растопили свои преждевременные снега, вернув мне назад мой законный чудесный ядовитый ноябрь с его непроницаемыми туманами и хлёстким ветром. Возвращаюсь к своим связистам, мы пьём чай чабрецом и хором поём "Книжных детей" Высоцкого. Не хожу на пары, не ночую дома, не прихожу в себя.
Выдыхаю и вдыхаю ноябрьское небо, неподвижное, гипсовое, в принципе негодное для дыхания небо, и для полётов негодное, пожалуй, хотя прилетающий - каждым поздним туманным утром - к моим окнам ворон со мной не согласился бы. Этот летает, как миленький, выписывает широкие круги над крышами, остаётся сидеть в ветвях мёрзнущего ясеня, демонстративно взмывает в небо, стоит только достаточно пристально на него посмотреть.
Обрывки мутных видений водят хороводы вокруг кровати, чай остывает раньше, чем нальёшь его в чашку.
Из пустоты, из холода, из потерянности растёт что-то с кожистыми крыльями, железное, костяное, когтистое - корми его с рук, будет дивный спутник в каждую из оставшихся ноябрьских ночей. Корми его с рук, ты ведь сам его создал, сам вырастил из собственного сердца, из горечи, тоски и любви. Это всё, что можно создать в сердце у ноября, это всё, что нужно в сердце у ноября - не быть одному, и не быть при этом с людьми.
Вдыхать, выдыхать, растворяться в тумане, смотреть долгие медленные сны.

@темы: november, изнанка

22:59 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.


Мир истончается, заостряется, становится невозможно, сумасшедше чутким. Говоришь ему: "Хочу, чтобы всё перевернулось с ног на голову" - и он сыплет возможность за возможностью раньше, чем ты успеваешь закончить фразу. Мир сыплет снегом - щедро и не жалея - и жмётся к ноге, как бродячий пёс. Это излом ноября, время самой лютой пустоты, пустоты изнутри. Время без времени. Переслушивать весенние песни, чувствовать и осознавать, что прошлое умерло, на самом деле умерло, по-настоящему, так, как всегда хотелось. Так, как никогда не верилось. Нет нужды оборачиваться, смотреть в лицо дурному сну, "власти твоей нет надо мной," - повторять немеющими губами. Потому что и вправду нет больше власти, можно и вовсе не оборачиваться. Зажило, зарубцевалось, ушло под землю, осталось там навсегда, не оставив даже тени желания потанцевать на его могиле напоследок.
Это и есть самый ценный ноябрьский дар. Если тебе только хватает силы быть одному, и, больше того - не хотеть при этом не быть одному - если тебе только хватает мужества посмотреть в лицо самому себе, и увидеть, и остаться с этим жить. Тем, кто умеет жить под этим небом-вообще-без-неба, тем, кто умеет ошеломлённое любование красотой и болью, красотой боли, красотой умирания, красотой отрешённости, тем, кто остаётся с ноябрём в сердце, остаётся в сердце ноября - его лучший дар, его железный нож, который всегда будет под рукой. Обернись, замахнись, режь.
С тех пор, как признаёшься себе в том, что существование суть сплошная боль, становишься таким вот ноябрьским деткой. И не то чтобы перестаёшь её чувствовать, просто принимаешь её ценой жизни, и ценой справедливой. И сам становишься болью, и учишься причинять её - хладнокровно и осознанно. Потому что живым нужно чувствовать боль, чтобы оставаться живыми. Живым нельзя спать так долго и глубоко, только не здесь и сейчас, не в этом выстуженном чумном безвременье.
Ноябрьские детки, нелюбимые пасынки, озлобленные бастарды - острые локти, насмешливо вскинутые брови, холодные ладони.
Мы здесь затем, чтобы делать вам больно.

@темы: нечеловеческие танцы, изнанка, november

15:04 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
а за гранью свода небес тикает часовой механизм,
это значит - времени нам в обрез, главное не обернуться вниз.
ритм шестерней и турбин не позволит сбиться во мгле,
если колокол мой упадёт с вершин - схороните его в земле.(с)




Мир в преддверии снега. Чувствую себя героиней "Сибири", свернувшейся в кресле, пока поезд рассекает ледяной воздух, летит вперёд, без намерения когда бы то ни было останавливаться. Снег летит, крылья кружатся, мир вращается всё быстрее.(с) Год начался мельничной "Никогда", впервые по-настоящему полюбившимся высоким зимним небом, а заканчивается - альбомом, окончательно расставившем всё по местам во мне.
Год был - вперёд и вниз, вперёд и вглубь, ни разу не поднимая глаз: перемирие, альянс, осознаваемое одиночество ради обретения внутренней целостности. Практически полностью умершая активность внешняя, превращение в абсолютно замкнутую систему, отсечение и смерть большей части связей, которые после принудительной эвтаназии стали только здоровее. Год постоянного настороженного ожидания, постоянного болезненного поиска, попыток достичь горизонта и переступить через него.
Перегореть, перелинять, уболтать Харона на проездной через Стикс, Ахерон и прочие метафизические речки. Войти в Лету и выйти такой, как была, потому что в воспоминаниях нет и не было настоящей силы - речной песок между пальцев, запах тины, режущие листья осоки, острые, но не способные по-настоящему повредить. Прийти к той ясности, на которую не смела рассчитывать, к такому смирению, в какое не способна была поверить.
Переродилась во что-то злобное и далёкое от человеческого, очень довольна результатом.
Трансформация, конечно, ещё в самом своём начале, поезд и не думал останавливаться.
И я не подумаю.

@темы: изнанка

11:13 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
А там тем временем наступает самая правильная часть осени, пока я здесь сижу в пледах, микстурах, в обнимку с толстым сборником древнегреческих мифов. Никогда не любила греков, ни древних, ни каких бы то ни было вообще, а тут, видимо, пришло их время.
Три дня не выхожу из дома, на четвёртый вытаскиваю себя из-под крыши силой, и понимаю, что измениться успело всё, просто всё, что вообще могло измениться. Из чинного, морозного и золотого октября в кружевах - во что-то дикое, туманное, пряное, пахнущее хризантемами, гнилью и можжевельником. Бледный тонкий месяц, какие-то ведьминские совершенно клочковатые быстрые тучи. Осень кружит над головой медной стимфалийской птицей, древней, как те греки, что никак не оставят меня в покое. Вот и она не оставляет, роняет на меня свои перья-стрелы, зеленоватые от патины - от времени - но заточенные так же остро, как в первый день создания мира. И от меня ничего не остаётся, совсем ничего не остаётся, воплощённое восхищение, любование, полупрозрачный фантом, почти невидимый в тумане.
Празднуем последние светлые дни. Пьём тыквенный сок, покупаем у уличных торговок умильные букетики хризантем, ходим без шапок.
Скоро изменится вообще всё потому что. Вот вообще всё.
И тогда - не оборачивайся, глупый Орфей, только не оборачивайся. Даже не думай.

@темы: изнанка

11:28 

lock Доступ к записи ограничен

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:52 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.

Download Faun Diese kalte Nacht for free from pleer.com

Из золотистого, лёгкого, как птичье перо, октября - почти в декабрь с его высокими воротниками, тяжёлыми ботинками и окоченевшими пальцами в рукавах. Кожа тонкая и сухая, как лист из старого конспекта, голос становится выстуженней и тише, шелестит, как позёмка, как листья под ногами. Видели первый снег - редкая ледяная крупа вперемешку с косыми, жёсткими и ещё горячими лучами солнца. Миру прибавилось жёсткости и неприкаянности такой осенней, больше никакому другому времени не свойственной. Самое время играть в отчаявшихся поэтов, скитальцев и пьяниц. А я тут "Будденброков" конспектирую, нашла тоже время.
Холода, по правде сказать, давно перестали пугать. Я с некоторых пор - почти специалист, наверное. Запас чая, трав, мёда и лечебных настоек, намертво законопаченное окно, большой шарф, набитая аптечка - и было бы чего бояться. Но в такое время с приходом каждой ночи вспоминаешь, что существует совсем другой холод. Он растёт из тебя, смотрит на мир твоими глазами, укореняется в сердце, тянет щупальца-ветки к поверхности, голодно щерится, воет на ущербную луну и мешает спать. Так и обнаружишь себя под пустым ноябрьским небом, стоящим без шапки и перчаток на заброшенной дороге из ниоткуда в никуда, не помнящим собственного имени, не узнающим собственных следов на подмёрзшей земле, припорошенной первым настоящим снегом. Так обнаружишь себя наконец-то дома, так вспомнишь, что никакого другого дома и не было - кроме этого, серого, стального, выстуженного, горького ноября. Так и будешь шагать по шпалам, мурлыкая под нос монотонную песню, так растворишься в туманной дымке, так перестанешь быть.
Даже когда снова родишься из огня и снега где-то в начале декабря - не перестанешь носить в сердце свой приснившийся дом, свой единственный дом - ниткой в волосах, ноющим кривым рубцом между рёбрами. Но всё это - чуть позже. Пока длится октябрь - как полёт стрелы - быстрый, жестокий и неотменяемый. Пока можно - и нужно - быть живыми, оставлять следы, запрокидывать к небу лицо, чего-то добиваться и на что-то надеяться. Но иметь, конечно, в виду, что тени уже свили гнездо где-то под рёбрами. И почти предвкушать грядущее небытие.


@темы: винил и медь, november, изнанка, по эту сторону границы

12:01 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Если поверить Фраю и принять тот факт, что осенью каждый из ныне живущих, в большей или меньшей степени в этом себе признаваясь, учится умирать - этой осенью я учусь умирать от холода, медленно засыпать, оседая не прелые листья, рассыпаться пеплом и прахом, становиться тенью ветра. И, да - за освоение этой науки я несомненно получу высший балл, корявое "отл" в зачётке ближе к концу ноября, вот увидите.

@темы: изнанка

12:18 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Простудное утро: стальное, жемчужное, грифельное. Шерстяной колючий шарф на шею, горло становится филиалом ада от каждого глотка чуть остывшего чая. Curtis с бергамотом и ванилью - идеальный осенний чай, уже третий сентябрь подряд не могу без него обойтись. Закипает чайник. Бумажные журавлики раскачиваются от сквозняка. В пустой голове клубится туман, бродят чьи-то рваные строчки, бьются о черепную коробку изнутри. Пониженная температура, пониженное давление, мир как в тумане: кажется, я впадаю в зимнюю спячку или что-то вроде. Остываю, как змея, зарывшись в листья. Только почему-то изнутри это ощущается как разливающийся по венам огонь. Странно как-то.
Туманный, грозовой сентябрь, пугающие сны и мрачные предсказания.

@темы: изнанка

22:08 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Сижу, слушаю грозу, и боюсь шевелиться, чтобы не спугнуть влетевшую в распахнутое окно птицу. Она сидит в противоположном конце комнаты и тоже боится шевелиться. Периодически облетает комнату по периметру, но окно упорно игнорирует. Что ей там не нравится?
Бумажные журавлики, подвешенные на нитках, раскачиваются от ветра. Ветер пахнет озоном и пылью, хлопает ставнями и надувает занавески. У меня на клавиатуре - птичье перо. Темнота упала, как полог, я даже не заметила, когда закончился день и началось это.
Я сижу, не шевелясь, смотрю на птицу, и она смотрит на меня. За окном гроза - может быть, последняя в этом году. И это, наверное, такой вид безвременья, мой личный. Потому что даже когда кто-нибудь позвонит или придёт, сломав эту гулкую тишину между раскатами грома, какая-то часть меня навсегда останется здесь, а значит, этот вечер никогда не закончится.
===
Времени нет. Скрип тормозов в заоконной тьме и голоса в коридоре - только иллюзия. Я сейчас попыталась позвонить Юле, которая давно должна была быть дома - а она вне зоны. Это в пределах города-то? Нет таких мест. Значит - она за пределами. Или я. Скорее я. Почему-то мне кажется, что, если я позвоню кому-то ещё, то услышу то же самое. Из безвременья сложно выйти на связь. Вопрос только в том, зачем я здесь.
===
Мне почему-то всегда очень нравится делать кофе с молоком и ванилью, но не слишком нравится его потом пить. Хотя вот в только что опробованном варианте, остывшем почти до абсолютного нуля, очень даже.
===
Крупинки кофейной гущи царапают горло. Гром ворочается где-то на грани слуха. Какие-то девушки в коридоре заливаются смехом. Птица нарезает круги по комнате и никак не остановится. Всё время норовит подсесть поближе, но улетает, как только я поднимаю на неё взгляд.

@темы: изнанка

11:37 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
А я тем временем вернулась домой. Кажется. В город, который никогда не будет моим, в Дом, который второй год с упорством, достойным лучшего применения, называю временным пристанищем, и ещё два года продолжу упорствовать. Вернулась и счастлива до тугого комка в горле, потому что, похоже, вернувшись сюда, наконец-то вернулась в себя. Здесь всё такое живое. Из окна смотреть, как тонет в тумане и сумерках церковь Вознесения, с такого расстояния похожая на те, которые живут внутри снежных шаров. Рассекать по длинным коридорам в футболке с Че, со штопором в руке, радостно размахивая руками, встретив кого-то знакомого. Пить кофе в пустой тёмной комнате, под песни забытые и старые настолько, что как будто бы из другой жизни. Успеть в душ до того, как там случится огромная очередь: прохладная вода и горьковатый запах травяного мыла. Обмениваться фенечками, пить вино и смеяться так, как будто этот вечер - последний, и больше шанса не представиться. Просыпаться, пить травяной чай, слушать Маккартни, гладить рубашку, поливать кактус и шнуровать кеды. Мелкие составляющие большой уверенности в том, что всё будет хорошо.
Лето было как сон после болезни. И вынырнуть из этого долгого сна стоило хотя бы ради того, чтобы понять: всё закончилось. Вопросы закрыты, решения приняты, долги возвращены или прощены, и ничто больше не тянет назад.
И можно начать почти что с чистого листа. На самом деле можно.

@темы: изнанка

11:25 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
мир меняется, или я в нём меняюсь? жизнь делает из меня что-то своё, совершенно определённое, вопрос только в том, зачем я ей именно в этом виде? и какая часть этих трепыханий - моя свободная воля, а не её?
это были очень долгие и очень короткие два месяца одновременно. два месяца почти без средств связи - только иногда работающий телефон. наконец-то - возможность остаться наедине с собой, выдохнуть и подумать. дни короче, ночи холоднее, ветер пахнет высохшей травой и дымом. скоро колесо закрутится снова, а я пока ловлю свои последние шансы: надеть шорты, поваляться в траве под солнцем, не следить за тем, во сколько ложусь спать, не думать о том, что будет дальше.
лето - как личное безвременье, зелёно-золотое, цветочное и медовое. скоро всё будет по-другому, но я, кажется, готова к этому.

@темы: изнанка

14:53 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
выхожу из общежития - и сразу попадаю в закручивающийся вокруг меня спиралью вихрь. непростой сегодня ветер, с характером. у прохожих, идущих навстречу, ни волосок на голове не дрогнет - мои же пряди извиваются и змеятся, будто бы я родственница Медузе Горгоне. и даже когда возвращаюсь назад с рюкзаком, тяжело груженом провизией, порывы ветра вполне ощутимо угрожают сбить меня с ног, тогда как у идущей рядом со мной девочки даже полы пальто не думают развеваться.
ветер тем временем одуряюще пахнет теплом, свежей зеленью и чем-то предгрозовым. и за окном уже начинают собираться тучи. хотя после недавней прогулки я совсем не удивлюсь, если узнаю, что тучи транслирует только моё окно, у остальных же - вполне себе солнечный апрельский денёк.
вчера мы и вправду варили кофе с гвоздикой и жжёным сахаром, слушали Iron and Wine, жгли благовония, раскладывали таро и говорили о будущем, и чуть-чуть о прошлом, и о долгах перед нашими мёртвыми. по крайней мере, ощущение мучительного ожидания невесть чего ушло без остатка.
теперь я рисую рыб, играю на варгане и жарю сырники с яблоками и ванилью.
и всё вполне чудесно.

@темы: нечеловеческие танцы, изнанка

19:56 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
солнце садится алое, закат размытый, дымный, ветреный и недобрый. последние лучи на кожу ложатся ожогами. и будто бы весь мир сжимается до тихого шепота: не буди лихо, девочка, не оставляй открытым окно, не встречай ночи одна, не тревожь того, что давно спит.
я о многом хотела рассказать. о старике-шарманщике, каждый день появляющемся возле театра, улыбчивом, откровенно чуждом этому месту пришельце, в карманах которого оседает вся моя мелочь. о заполонивших город старушках, торгующих маленькими букетиками ярко-синих пролесков, и как я хожу теперь везде с этими пролесками, и что они даже увядшие становятся только синее и заостряются до предела, а всё равно красиво.
только, кажется, вместо того, чтобы рассказывать сказки, я сейчас плотно закрою окно и уйду куда-нибудь к людям. будем варить кофе со специями и рассказывать друг-другу истории. и просто будем. потому что на этой грани начинаешь сомневаться даже в собственном существовании, потому что в зеркала лучше просто не смотреть.
странные нынче дела.

@темы: изнанка

21:07 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
возвращаюсь в город - город встречает посуровевшим небом и снегом с этого неба. внутри общежития неожиданно теплее, и, поднимаясь по лестнице, я даже чувствую что-то, смутно напоминающее радость от возвращения.
при всех ужасах этого места, иногда оно меня - не очаровывает даже, скорее поражает, выбивает из колеи, гипнотизирует.
иногда оно напоминает мне тот самый "Дом, в котором", ни больше, ни меньше. при взгляде на поверхность - омерзительнее некуда здесь абсолютно всё, от протёртого линолеума до бледно-розового кафеля душевых, от запаха подгоревшего мяса с кухни до хмурых жильцов, прячущих пальцы в рукава.
но временами будто бы кто-то щёлкает волшебным тумблером. и я начинаю видеть эти невероятно длинные коридоры, похожие на скоростные трассы, с их внутренними коридорными ветрами, совершенно отличными от обычных сквозняков, и неровным мигающим светом электрических ламп, знаете, как в классических фильмах ужасов.
бывает, выходишь из комнаты с миской винограда, предвкушая долгий и трудный поход на кухню, что в другом конце бесконечного коридора, так вот, выходишь - и замираешь, слыша переливы арфы. кто-то слушает "Сказку о Дьяволе", и вместе с мифическим - благословенным - кем-то её слушает весь коридор. и ты замечаешь сразу - будто кто-то протёр запотевшее стекло одним резким движением - что утро пронзительно солнечно и морозно, что коридорный ветер холодит открытую шею, а запах винограда пропитал всё вокруг. и твой долгий поход пролетает мгновенно, даже песня ещё не окончена - и приходится останавливаться под дверью, чтобы дослушать.
тут главное - не пережать, не требовать больше, чем тебе могут дать, не задерживаться в коридоре. потому что как только отзвенит последний аккорд, в комнате напротив включат что-нибудь омерзительное, коридор наполнится людьми, запахом порошка и кислого борща с кухни, и не останется ничего от только что звучавшего чуда.
но иногда здесь всё-таки происходит то, что должно - происходит сказка. коридорный ветер пахнет карамелью, кофе и кальянным дымом. потрескавшийся линолеум прорастают призрачные чёрные травы. змеятся трещины по стенам, образуя единый узор.
и ради таких вот моментов стоит оставлять глаза широко раскрытыми.
но ничего при этом не ждать.

@темы: изнанка

00:21 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
рисую маяки и поезда, мучаю китайские прописи, рассеянно наигрываю на гитаре "Yesterday" и медленно учусь всему этому просто радоваться. совершаю поступки, которые кажутся мне проявлением слабости, чтобы почти сразу выяснить, что именно они влекут за собой целую цепочку потрясающих последствий. только вот проявлением слабости от этого они быть не перестают, в этом проблема.
продолжаю сочинять себе своё личное сказочное пространство, не отвечаю на телефонные звонки и почти не запоминаю снов.
понимаю, чем дальше, тем отчётливее, что мне очень мало кто нужен для жизни. и мало что.
складываю журавликов, пью много чая, не ночую дома.
как-то так, видимо, выглядит равновесие в моём исполнении.

@темы: изнанка

23:58 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
если уж совсем начистоту, я очень много хороших вещей не умею. подниматься на рассвете, например, не умею, варить по-настоящему хороший кофе, проращивать семена, ездить автостопом, печь пироги, водить дирижабль и говорить по-французски я не умею. но больше чем всё это, больше, чем всё не свете, возведённое в квадратную степень я не умею ждать.
и это полный провал, фиаско, антиталант. даже пробовать не стоит, только хуже будет.
но, внимание, уважаемые знатоки. скажите мне, какого же чёрта всё, что я делаю все свои двадцать лет - жду чего-то? мультиков по воскресеньям, пойти в школу, каникул, закончить школу, концерта любимой группы, поступления, выпуска, вечера, весны, чужого поезда? какая неведомая сила заставляет меня упрямством достойным лучшего применения приходить на встречи за полчаса? зачем оставаться на перроне, если можно прыгнуть в вагон?
ожидание убивает, выматывает, обесценивает всё, что происходит. невыносимо - жить, постоянно концентрируясь на точке у горизонта, нельзя, кому угодно, только не мне. ожидание вырывает кусок из жизни - полновесный, яркий кусок. оборачиваешься, и понимаешь, что пока ждал - и не жил вовсе. помнишь, как ставил чайник. наматывал круги по комнате, и не знал, чем бы себя занять, потому что надолго ни на чём не сконцентрируешься - слишком мозолит глаза секундная стрелка. ну вот же, вот.
мне этого нельзя, я от этого заболеваю.
мне нужно уезжать, нужно запрыгивать в поезд, нужно махать рукой, писать смс. мол, на этот раз повезло с соседями, вроде тихие, у проводницы чай вкусный, а ещё меня на платформе мандаринами угостили. нужно уходить и возвращаться, но всё - в настоящем моменте.
это первый закон данной конкретной жизни, отданной в моё личное пользование. заглавный пункт инструкции по эксплуатации, так скажем.
пора бы отучаться так открыто им пренебрегать.

@темы: изнанка, самое тяжёлое в твоей жизни - это кит.

20:52 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
танцевать в темноте, заваривать чай с чабрецом и учиться искусству ожидания. правильного такого, не требующего и спокойного.
почему до всех простых вещей доходишь настолько долгим путём?

@темы: изнанка

13:52 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
так и не замечаешь, как закончилась зима, как осели сугробы, как перестала быть необходима так и не купленная шапка. так - доживаешь до отметки "двадцать" в личном календаре, и впервые понимаешь, что очередной +1 не пугает и не радует. вообще ничего, никаких эмоций, кроме сожаления о том, что очередные 365 дней жизни были потрачены на какие-то бессмысленные телодвижения, в который ни капли вдохновения, ни грамма чудес. так, сама себе не веря, осознаёшь, что можешь пить неразбавленный виски, не поморщившись, встречать ледяной ветер без слёз в глазах, а больше тебе и гордиться-то нечем.
пересматриваешь старые, почти что древние, из какой-то другой эпохи - десяти- и даже пятнадцатилетней давности фотографии. целые пыльные ряды из альбомов. там розы в саду у бабушки цветут так пышно, что даже не верится. и какие-то люди улыбаются на каждом снимке. ещё плачут иногда, утыкаются друг другу в плечи и макушки, пьют и поют под гитару, но в основном улыбаются. и в глазах у них - такая неколебимая уверенность в собственном бессмертии, что страшно становится. когда всё успело настолько обесцениться. когда я разучилась так улыбаться.
пережила уже двадцать первую зиму, почти круглая дата, почти повод для гордости. двадцать один круг ада, двадцать одно перерождение, без единой истерики, без единого скандала, без единой сигареты.
доживаешь так до двадцатого альбома scorpions. и как-то сразу вспоминаешь, как десять лет назад услышала их впервые. или уже больше, чем десять? неважно. важно, что это была старая кассета, чуть заедающая, и лучшие песни в мире, в которых не понятно ни слова, но всё равно удивительным образом всё понятно. и сейчас, будто бы почти перешла очередной рубеж. и в самом центре этого вот "почти", на нейтральной полосе между "вчера" и "завтра" - настигает ветер. он пахнет чаем с чабрецом - всю жизнь его недолюбливала, теперь даже не понимаю, почему. да нипочему. как и всё в этой жизни.
и ощущаешь себя каким-то фраевским героем. ныряешь в ближайший трамвай, закрываешь глаза, чтобы не так страшно, губы кусаешь просительно. "хочу, чтобы всё преисполнилось смысла," - молишься, сама себе удивляясь.
и всё преисполняется. чего-то, здорово смахивающего если не на смысл, то хотя бы на отдалённую его идею.
и ты смеёшься с таким облегчением, что стёкла в трамвае дрожат. смеёшься, передавая кондуктору мелочь, смеёшься, уступая место старушке, смеёшься, выходя на две станции раньше своей, обессиленно усаживаясь прямо в пыль. голос клауса майне в наушниках совсем не изменился за десять лет. как и весь мир вокруг. вертишь головой, отчаянно силясь понять, как тебе хватило ума загнать себя в такого уровня западню. и так долго этого не понимать.
как ты со всем этим жила-то, девочка моя? со всеми страхами, недомолвками, домыслами? с этой мутной кашей вместо снов, или вообще без снов? не замечая весны снаружи, не считая песчинок в часах и собственных рифмованных строк? как и когда умудрилась стать такой, как все те, кого так боялась в детстве? когда научилась забывать свои книжные влюблённости, жечь дневники и уходить, не дослушав? и зачем?
люди - идиоты, слушай, мы ведь с тобой всегда это знали. замкнутые на самих себе до такой степени, что не почувствуют даже апокалипсиса, на который в глубине души так надеется каждый из них. когда катастрофы внутри достигают критической массы, катастрофы снаружи, куда большего масштаба - это всё, на что остаётся надеяться. всё, что может заставить их смотреть наружу, а не внутрь. только так просто никогда не бывает. слишком большая удача для тех, кто даже слушая других - слышит себя. и только ждёт своей очереди, крохотной заминки в разговоре, чтобы выплеснуться на собеседника всем собой. слишком дешёвое спасение для тех, кто не влюбляется в других - только в идею того, как эти другие могли бы любить его.
я не хочу такой быть. больше нет.

наверное, просто пора. просыпаться, стряхивать пыль с фотографий, снова преисполняться осознанием собственного бессмертия. писать конспекты по лексикологии в залитом солнечным светом читальном зале, покачивая ногой в такт клаусу в наушниках. добраться до моря наконец-то. купить билеты на концерт scorpions. снова смотреть людям в глаза.
вдруг получится?

@темы: изнанка, run away with me

10:53 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
город кутается в снег и туман, и медленно перетекающие из одного в другой дни теряют яркость, становятся мягче и уютней, сами ложатся на плечи, как ношеный шерстяной свитер. состояние перманентного дзена, сон по десять часов в день. это во время сессии-то. забавно, чем напряжённее атмосфера, тем я уравновешенней, видимо, исключительно из чувства противоречия.
и посреди этого вот молочно-белого и обволакивающего мира вокруг, из прозрачной дымки, начинают проступать черты того, что можно назвать дорогой. и я понимаю, что ждать осталось совсем немного. в окна стучатся голуби, снег медленно оседает на землю. до весны ещё одна маленькая бесконечность, но вот он, Имболк. недолго мне осталось вглядываться в туман, прикрывая лицо от ветра, совсем недолго.
скоро будет солнечно.

@темы: изнанка

22:47 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
от правильно поставленной цели, такой себе в меру безумной, по-настоящему адекватной потребностям и при этом достаточно реальной для выполнения, становится чертовски волнительно, даже в какой-то степени страшно. для меня именно вот это желание спрятаться назад в нору и притвориться, что меня нет - главный показатель того, что - да, я двигаюсь в нужную сторону.

@темы: изнанка

душевный боезапас

главная