• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: i will learn to love the skies i'm under (список заголовков)
11:28 

lock Доступ к записи ограничен

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:27 

wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
когда в университете, на последней паре, когда дело уже ощутимо к ночи, в самом сердце лета тебе читают стихи - это уже чудесно.
даже умалчивая о том, насколько это было адресно и вовремя, такое себе напоминание, что winter is coming.
со стихами на иностранных языках сложнее всего: их тяжело чувствовать, и я каждый раз как ребёнок радуюсь, когда удаётся.
вот это - настолько безусловно прекрасно, что мне и сказать-то нечего.



Herr, es ist Zeit. Der Sommer war sehr groß.
Leg deinen Schatten auf die Sonnenuhren,
und auf den Fluren lass die Winde los.

Befiehl den letzten Früchten, voll zu sein;
gib ihnen noch zwei südlichere Tage,
dränge sie zur Vollendung hin, und jage
die letzte Süße in den schweren Wein.

Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Blätter treiben.

Rainer Maria Rilke, 21.9.1902, Paris

@темы: i will learn to love the skies i'm under

18:42 

good bye, summer

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
Лето заканчивается сегодня. Когда допишу этот пост - может, выйду ещё проводить солнце, пообниматься на прощанье с собакой и посмотреть на лес напоследок. А потом заварю себе чая с чабрецом, и покончу с ностальгией. То, что должно было быть пройдено - пройдено, выводы сделаны - осталось только признаться в этом себе - дорога вперёд размечена, а рюкзак собран. Пожалуй, я никогда ещё не чувствовала так явно это ощущение рубежности текущего времени, этой осязаемости границ, к которым я подошла так близко. Вот уже почти.
Понемногу очищаю родительский дом от следов своего присутствия. Как герой на мой вкус чересчур романтичных фильмов, складываю собственное прошлое в картонные ящики и снимаю постеры со стен. Четыре года не жила здесь, а только наведывалась на каникулы, но, чёрт возьми, как же здесь всё ещё много меня. Кажется, последний университетский год будет посвящён попыткам сократить личное имущество до необходимого минимума. Укладываю книжки по коробкам под Green Day, которых не слышала, кажется, со старших классов школы. "99 revolutions", "wild one" и, разумеется, "wake me up when september ends". Почему-то приближение сентября вечно заставляет меня чувствовать себя уезжающим из дома подростком. Много ли изменилось с тех пор?
Лето было весёлым, трудным и безжалостным. От лета остался ворох неровных воспоминаний, ряд новых знакомств, окрепшие плечи, знание о том, как холодна Ладога - даже на изломе лета - плюс пара-тройка кардиограммных, битых рифмованных строчек, плюс заплатка на рюкзаке, плюс плейлист, под который хочется уезжать в прозрачный июньский рассвет и чувствовать себя бесконечным, неубиваемым и вечно молодым. Да и как ещё себя чувствовать, когда лето лежит перед тобой - такое же вечное и безмятежное, как ты сам? Уроков серьёзнее, пожалуй, на меня ещё не сваливалось. Мир ухмыляется и щурит длинные лисьи глаза, пока я судорожно исписываю конспектами поля, стараясь запечатлеть и осознать хотя бы малую толику.
Я теперь умею терпимость и снисходительность, наверное. Стало до смешного просто понимать, что мысли любого человека крутятся в первую и главную очередь вокруг него самого. И глупо упрекать кого-то в эгоизме. Наоборот - любой неэгоистичный поступок с чьей-либо стороны стоит воспринимать благодарно. И самая правильная тактика здесь - ни от кого ничего не ждать. Не оттого, что все вокруг - самозацикленные ублюдки, а ты - страдающий герой в белом пальто. Просто потому что так уж мы все устроены.
Теперь я умею отслеживать собственные мотивы и понимать, где по-настоящему чувствую усталость и боль, а где становлюсь заложником жалости к себе. О, запасы жалости в отдельно взятом человеке могут быть воистину неисчерпаемы, вот он - рог изобилия, бесконечный, неисчерпаемый ресурс. Хорошо бы сказать, горшочек, мол, не вари - и прекратить это чувствовать раз и навсегда. Но увы.
Наступающий сентябрь пахнет дорогами и яблоками в траве. На днях пойду последний, наверное, раз покупать тетрадки в рамках подготовки к новому учебному году. Есть в этом обряде что-то до боли родное и сентиментальное. А потом пойду пинать листья под "boulevard of broken dreams". Хочется ещё чуть-чуть продолжить быть упёртым подростком, забыть про уроки, так настойчиво предлагаемые миром, и брести куда-нибудь, не разбирая дороги.
Лето было - горячий ветер в лицо, дороги и вёсла, капризная Ладога, капризные ученики, грибные дожди, долгие прогулки и почти судьбоносные разговоры; лето было сплошным испытанием на прочность там, где не было долгим горячечным сном; теперь я умею ставить палатку на голых камнях - и черпать силы из чистого горя; теперь я знаю о себе на порядок больше того, что знала три месяца тому.
Лето было ярким и злым. Но его больше нет.

@темы: изнанка, i will learn to love the skies i'm under

22:27 

инфинитивы

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
я список кораблей не раз перечитал,
по верфям и портам всегда меня влекло.(с)




Встретить в университетских коридорах Женечку, всё такого же нескладного, с проектором в руках, так отчаянно мешающим ему меня обнять; рассеянно улыбаться и кивать на его рассказы об общих знакомых, думать только о том, как мой железный братец вырос за тот год, что я не знала даже, воздухом какого города он сейчас дышит и столкнёмся ли мы ещё хоть раз где-нибудь на четвёртом, между Инъязом и ЕГФ. Что-то сбивчиво отвечать о магистратуре, походах и планах сесть на поезд и не возвращаться никогда никогда никогда.
Писать смски старым друзьям, в стиле первого куратора по немецкому языку("Кирюша, ты свинья!"), и восторженно хохотать на его испуганный и сбивчивый ответ; понять, что за целый день смеёшься впервые, заварить ещё чаю, задуматься.
Прийти в отчаяние от количества работы по практике, сделать так, чтобы работа пришла в отчаяние от тебя; закопаться в бумажки, темнея лицом, обложиться тремя килограммами мандаринов, рыдать, заламывать руки, отчаянно хотеть нервно закурить, глядя в окно и стряхивая пепел на ученические тетради, господи, боже, за что мне всё это, разрешите мне никогда этого не понимать. Страдать, подавлять желание всех обзвонить и пожаловаться, ждать спасительный обоз с шоколадом. Ругаться на виснущий браузер с беспомощностью истинной гуманитарной девочки, а потом идти забивать гвозди. Слушать Брамса, есть шоколад, возмущаться из-за отсутствия на горизонте филологических рыцарей с хризантемами в петлицах, жаждущих спасти меня от всей писанины на свете, чтобы можно было спокойно пить чай и читать Умберто Эко. И хризантемы нюхать, ага.
Дождаться, пока придёт Товарищ Ф. и нажаловаться ему на всех подряд. Посмеяться над его привычкой со словами "ну, не буду тебя отвлекать" отвлекать человека часа на два. Втихую радоваться и подливать ему чая. Любить Товарища Ф. за его самоиронию, знанию контекста того, о чём я ему вечно жалуюсь, и за аккуратно отксеренный и разрезанный самоучитель иврита, лежащий у меня в тумбочке как знак крепости нашего еврейского братства.
Звонить домой, распечатывать билеты, отыскивать загран, отмечать в календаре день выхода на пары.

@темы: по эту сторону границы, i will learn to love the skies i'm under

01:19 

не то чтобы проповедь

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
может быть, я действительно
больше упрямствую, чем люблю.(с)




На входе в университет влетевший с холода парень рассыпает из кармана мелочь прямо перед дверьми. Хмурая охранница, ни разу не замеченная за проявлением хоть минимальной человеческой эмоции, усмехается уголками губ: "Вход бесплатный. Собирайте". И ты вылетаешь под выцветшее зимнее небо по обледеневшим ступенькам, хохоча, как одержимый. Снова думаешь о том, как меняет твоё "здесь и сейчас" то, что ты к нему чувствуешь. Любое мгновение, короткий и ничего не значащий эпизод, из которых и складывается жизнь - прекрасен, пока ты его спокойно и осознанно любишь.
Когда сидишь посреди ночи в общежитии в одной футболке, закутавшись в шерстяное одеяло, и учишься писать на ранее совершенно незнакомом тебе языке. Когда варишь какао с перцем. Когда полночи пьешь кофе и сражаешься с английской грамматикой. Когда бежишь в общагу, безнадёжно опаздывая, оскальзываясь на льду и набивая полные ботинки снега - и успеваешь аккурат к закрытию - и раскланиваешься с вахтёршей с улыбкой одновременно иронической и нахальной. Когда встречаешь на улице наряд конной милиции. Когда наблюдаешь из окна лежащий в низине плотным одеялом туман - и за ним ярко освещённый солнцем город. Когда сидишь на ин.язе, меланхолично читая Эфраима Севеллу, снисходительно усмехаясь горячечной предэкзаменационной суете младших курсов. Когда у парадного входа в университет пахнет корицей.
Скоро весна, дамы и господа, мы уже кучу времени прождали.
Но ваше "здесь и сейчас" может быть так пронзительно ярко, до боли, до судороги прекрасно, что вам никогда больше не придётся чего-то там ждать.
Просто позвольте себе чуть больше осознанности и любви, глядя вокруг.
Осознанность и любовь ещё никому не повредили.

@темы: i will learn to love the skies i'm under

07:52 

morning dew

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
And those marks are just a sign of something true
you witnessed in your time
Of something new, like the start of something fine
Like morning dew love will come again to you(c)




Воскресенье у родителей - это безудержный сон до обеда, и день, проведённый на маминой кухне: рассада на окнах, запах чая с бергамотом, приходящие к ней на этот чай подруги и моя адова пропасть работы. Диплом хочется взять - и переписать к чёрту заново, перекроив почти всё и костеря себя последними словами: на самом деле, только когда количество приложенных усилий начинает робко переходить в качество, у тебя вдруг волшебным образом раскрываются глаза на то, как надо было. И надо было - не так. Так что ближайшие пару недель я буду работать, как проклятая - но быть потом в состоянии ответить за каждую запятую.
Ещё воскресенье дома - это новая книжка Фрая, которые всегда так вовремя. Каждый раз такой радостно-тревожный звоночек: ты ещё помнишь, что жить можно "весело и зловеще", а не так, как ты здесь? Ты ещё помнишь, что правильно для тебя и существенно для тебя лично?
Теперь опять да. Спасибо, Макс.
Уезжаю из дома в рассвет, зябко ёжась на зависшую над домом луну, с клетчатой сумкой через плечо. Каждый раз себя чувствую как сбегающий из дома подросток. И не могу заставить себя заснуть, пока не пронаблюдаю восход солнца от начала и до конца. Ехать на заднем сиденье, клевать носом, периодически чуть не падая на спящего рядом Бубниста: Сашка водит так, что приехать домой целым - каждый раз дополнительный и существенный повод для радости. Длинный свёрток у Бубниста на коленях, завёрнутый в местную газету и смахивающий на палку колбасы, когда я решаюсь с опаской потыкать его пальцем, оказывается букетом нарциссов. В наушниках Поэты поют мне, что love will come again to you, и я отчаянно им верю. Потому что это же очевидный вывод: апрель, побеги из дома, я - непутёвый подросток в рваных кедах, я не могу не быть влюблена - в жизнь, в людей, во всех обаятельных мерзавцев подряд, в немецкую послевоенную прозу, в рассветы, во всё вокруг.
Город солнцем наполнен вровень с краями. Пока меня не было, меж трамвайных рельс успела вырасти трава.

@темы: изнанка, i will learn to love the skies i'm under

01:57 

dawn

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
It's time to let go,
It's time to carry on with the show
Don't mourn what is gone, greet the dawn. (с)




Азбучная истина: чтобы найтись, приходится потеряться. Чтобы хоть что-то увидеть ясно - приходится буквально блуждать с закрытыми глазами меж трёх сосен адову тысячу лет. Чтобы очнуться посреди ночи, на чердаке Политеха, за недописанным рефератом по немецкой литературе и чаем пополам с энергетиком, за три(уже два? бог ты мой) дня до похода, в совершенно безмятежнейшем состоянии духа.
Да, я всё ещё ношусь на крейсерской скорости, отчаянно пытаясь всё успеть. Да, лучшие друзья по большей части узнают о моих жизненных коллапсах и душевных смятениях непосредственно из этого дневника (Бубнист, прости, с меня тебе - кофе и целый мой вечер, когда всё-таки удастся синхронизироваться, 90 читателей нам в свидетели). Но, но, но. Я сижу здесь, с Poets of the Fall в наушниках, и как никогда остро чувствую осязаемость и реальность собственной жизни. Всякие простые штуки: чай остыл, одеяло колючее, текст реферата - дрянь, но у меня полночи впереди; я знаю, что мне делать дальше.
Понимаю, что живу весьма нескучно, когда приходится рассказывать о собственной жизни совершенно незнакомому человеку. Перечитываешь собственное сообщение и думаешь: вау, повезло же кому-то. А потом вспоминаешь, кому, собственно, повезло. Хотя. возможно, я просто научилась красиво излагать даже безнадёжную чушь, раз уж у меня удаётся даже реклама собственных бытовых перипетий, которые подавляющую часть времени ощущаются как муторный чёрно-белый артхаус.
Но - в нём если моменты, когда чувствуешь себя даже слишком живой. И они как-то всё окупают.
Вокруг бесконечно много стало людей, которые лучше меня знают, что мне нужно. Почему-то каждый считает святейшим своим долгом ткнуть вашего покорного носом: это не твоё, тут ты себе врёшь, это вообще на тебя не похоже, а ну прекращай меняться, прекращай передумывать, и думать на всякий случай прекращай тоже. И это тебе не подходит, и этого ты по факту не хочешь, подожди, опусти табуретку, сядь, выпей чаю, я расскажу тебе, как для тебя будет лучше на самом деле.
Поначалу всё это дико злило, теперь всё-таки больше смешно, хотя существование в некоторых головах вот этой таинственной категории "на самом деле" временами не на шутку меня пугает.
Со всем остальным вполне можно жить.

@темы: i will learn to love the skies i'm under, изнанка

18:51 

you've got the love

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
кто меня поднял да бросил во тьму,
а кто потом весь путь нёс на руках.(с)




Ну вот, опять я распускаюсь до патетичных этих вздохов и заламываний рук: ах, обидеть художника может каждый. Дамы и господа, не верьте мне никогда, и вдвойне не верьте тому, что написано в предыдущем посте. Все мои беды в том, что я, как всегда "больше упрямствую, чем люблю"(с)

А стоило бы наоборот. Потому что когда у меня в плеере выключается-таки Радиохэд и рассеивается туман перед глазами, когда находятся силы быть человеком, я встаю во весь рост и оглядываюсь - мне хочется запихнуть все эти мелочные слова о собственной оставленности себе же поглубже в глотку, запечатать губы воском и никогда в жизни ни единой мысли не вербализировать - не стоят они того, совершенно не стоят. Потому что пополам сгибает от жгучего, всепоглощающего стыда. Потому что если бы те, кто стоит вокруг, меня не держали - здесь просто некому было бы изображать мечту декадента, курить на балконе, щурясь, и что-то там сквозь зубы цедить про предательства.
Натурально - некому.
А они всё равно стоят и держат, люди, которые - каждый из них - настолько неизмеримо лучше и выше меня, что я каждый раз чувствую себя самозванкой.
Друг-викинг, который каждое (каждое, Карл!) утро звонит мне в шесть утра, чтобы поднять меня на пробежку; который "носит тяжёлое, чинит сломавшееся" и подхватывает под локоть за секунду до падения, и на все изъявления благодарности отвечает искренним изумлением: "А как по-другому?"
Л., к которой можно выскочить во двор в драных шортах, съесть пополам пряник, посмотреть на закат на Кургане - и вообще не задумываться о том, в какие слова облекаешь собственные мысли, настолько ясно чувствуешь, что будешь понят правильно; которая медленно, но верно возвращает меня в забытое за год ощущение того, что всё складывается - и сложится - именно так, как нужно; к которой прибегаешь, нелепо размахивая руками, а тебе в ответ: "выдыхай и жди", и ты выдыхаешь, и завариваешь чай, и всё становится преодолимей, хотя половину уже совершенно не хочется преодолевать; потому что всё - смешные пустяки, пока можно сидеть на холме и читать Верочку наизусть. Всё само собой сложится.
Ещё есть товарищ Ф., который накидывается без приветствий и предисловий - так, чё случилось? - раньше, чем успеваешь не то что пожаловаться - глаза на него поднять. Которого можно щёлкнуть по его еврейскому носу и заставить почти бегом подниматься по лестнице на восьмой этаж, слушая, как он непечатно выражается сквозь зубы и тихонько посмеиваясь. С которым можно в предельно злых выражениях - и от души веселясь - перемыть косточки университетскому начальству, в конце концов. В которого просто веришь, что он в тебя верит.
И - есть Есенин, который снова пишет песни, и с которым, как в старые-добрые, можно петь "Сентябрь горит" дурными голосами, под гитару, в июне; и отправиться на поиски апельсинового сока в час ночи; и сказать "я приду к тебе сегодня, можешь постелить мне на коврике в прихожей" - и быть уверенным, что можешь рассчитывать даже на коврик в гостиной.
Есть брат, с которым приходишь в бар, начинаешь что-то рассказывать о собственных внутренних катаклизмах, и внутренне сжимаешься "ну, ты-то знаешь, где у меня болит, давай, скажи, что я творю со своей жизнью полнейшую ерунду" - а услышать исключительно слова поддержки в количестве, способном поднять из мёртвых полк таких как я павших в борьбе с собой.
У меня элементарно не хватит слов, чтобы назвать здесь всех и каждого, но.
Это единственная тема, которая стоит всех слов, на неё потраченных.

@темы: неотменяемые, i will learn to love the skies i'm under

душевный боезапас

главная