• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: неотменяемые (список заголовков)
01:27 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.


Как-то резко всё понеслось - в еле переносимую жару, грозы на рассвете, дедлайны один за одним. Запахи дождя и цветущей липы, фруктового чая и розмарина, ветер - порывами, подушечки пальцев ноют от струн, стол предсказуемо завален конспектами, эссе и анализами тысячи текстов. Выражать мысли по-немецки теперь кажется легче, чем по-русски - это долго не продлится, конечно, но всё же забавно.
Всё это июнь - серебристые тополя, пальцы, перепачканные черешней, ссадины на коленках; июнь - васильки и звёзды, Фрай в сумке и самые смелые планы на ближайшую вечность.
Фрай и в самом деле был и остаётся для меня чем-то вроде личного лекарство от смертности. Когда дни становятся тягучими, сердце - тяжёлым до невозможности, а реальность - непереносимо неподатливой, он выручает меня в два счёта. Главное - добраться до книги, и пожелать, закрывая глаза, чтобы всё преисполнилось смысла. И всё - мир снова твой. И этот вечер, и ветер, и жасмин, и закат над шпилями костёла, ставший почти невесомым шаг и лёгкое дыхание. Он как-то удивительно действенно напоминает мне, как у человека должны быть расставлены приоритеты - и я начинаю жить осознанно, весело и зло. Он делает меня любопытней в сто тысяч раз, а ещё сердечней и безжалостней одновременно. Не знаю, как это выходит - но ведь выходит же! Просто сэр Макс вытворяет с моим сердцем что-то такое, что оно обретает способность вмещать в себя всё. Жаль, не вечно. Но, если помнить про этот личный витамин бессмертия даже в тёмные времена и принимать вовремя - вполне можно жить вечно.
Чем я и занимаюсь прямо сейчас. Читаю сказки, слушаю арфу, царапаю на полях злые стихи, постигаю непростую науку не присваивать себе людей. Чужая свободная воля - святая, в общем-то, штука, но - небо мне свидетель - какая же раздражающая временами! Хотя когда тебе поддаются - с обречённым смирением, разводя руками, улыбаясь заискивающе, улыбаясь виновато - раздражает куда больше. Пусть лучше будут неподатливыми и упёртыми, чем никакими, я переживу.
На что только не пойдёшь временами ради всех этих раздражающе прекрасных живых вокруг.

@темы: изнанка, неотменяемые

23:29 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.


Город в душном мареве плавает, плавится, воздух дрожит, золотой от солнца, липового цвета и просто так, потому что лето неубиваемо и неотменяемое, как бы там ни было. И это один из главных его уроков: будь стойким и вечным, и звонким, как струна. Идёшь себе, и иди. И не забывай улыбаться. В плеер новых музык на новых языках, к ссадинам на коленках - подорожник прикладывай, в сумку термос с мятным чаем - и вперёд на подвиги. Летом все умеют подвиги: уходить из дома, теряться в лесах, разводить костры и шаманские пляски вокруг костров; собственная судьба лежит на плечах лёгкая, как птичье дыхание.
Ничего-то тебя не берёт.
Ни тревожные звонки из дома, после которых глаза раскрываются резко, как после кошмара; ни чужие драмы, ни собственные демоны, ничего. Идёшь себе, да идёшь. Под какого-нибудь Эда Ширана в наушниках. В рваных кедах. И чувствуешь себя ровесником миру и братом ему.
Хочется собрать рюкзак - и в дорогу. Снова научиться быть живым и лёгким, и ничего на свете не бояться. Искупаться в Волге, сгореть под июльским солнцем, спать под звёздами и не думать о том, что утром ещё гладить рубашку, с кем-то встречаться, мучительно подбирать слова. Хочу холодных рассветов, весло в руках, и чтобы волосы пахли ветром и дымом. Очень многого жду от этих походов, очень. Наверное, даже слишком, но ничего не могу с собой поделать.
С наступлением темноты живу исключительно на подоконнике, смотрю на бледную луну в ведьминских каких-то клочковатых тучах - привет, Мидсаммер! - завожу пару-тройку двойников-отражений в оконных стёклах и пью с ними ромашковый чай. Слушаю Scorpions, самые старые из их песен - такой явный привет из детства. Брат, помнится, ходил и ворчал, что нельзя слушать песни, смысла которых не понимаешь. Прошло десять лет, я - филолог, и искренне с ним согласна, а он продолжает бессовестно не понимать дальше. Вечно мы с ним расходимся, что бы ни делали. Но это не то чтобы совсем уж плохо.
Если копнуть глубже - не плохо совсем.

@темы: изнанка, неотменяемые

20:42 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.


А со мной происходит август: небо, полное звёзд, в саду зреют яблоки, грецкие орехи и кизил, дождь пахнет лесом и сентябрём, дом понемногу начинает ощущаться чужим, а стены начинают стеснять дыхание - и хочется дорог без конца. Я хожу здесь кругами, я будто бы дала обет молчания, именно сейчас, когда всё так важно, когда мне так много всего нужно рассказать. Как холоден ветер с Ладоги, как свитер через несколько стирок всё ещё пахнет костром, как беспрецедентно мне везёт на людей, и как каждого из них хочется разобрать по винтикам: чем они дышат, как устроены - можно только бесконечно поражаться тому, насколько они больше моих о них представлений; как резко по лицу умирающего человека становится понятно, что это - всё, ещё за миг до того, как он перестаёт дышать; и как ты сам перестаёшь дышать вместе с ним; как через минуту судорожно докуриваешь отвратительно крепкую сигарету, прислонившись к дверному косяку - и понимаешь, что ты-то каким-то образом всё ещё жив; как смерть меняет всё, ничего не меняя, как проходит вечер, проходит ночь, а рассвет остаётся таким же, как был; как я учусь терпению, снисхождению и смирению - и как у меня в который раз ничего не выходит.
Мир, не меняясь, перекраивает тебя без компромиссов и жалости; за мгновение обесценивает всё, что было до - а ты живи теперь с этим месивом на месте сердца. Живи и не вздумай жаловаться.
Я учу детей, мы изучаем слова и пытаемся складывать из слов что-то большее, путаясь в спряжениях и артиклях; всё остальное время пью чай с жасмином, расхаживаю повсюду в мятой футболке, ни на кого не поднимая глаз, и отчаянно мечтаю ни по кому не скучать.

@темы: я целую небо - а оно льёт воду, неотменяемые

01:22 

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
мёрзнет земля в мертвом хитине серого льда(с)




Последняя неделя в гимназии, господи, наконец-то. Наконец-то избавлюсь от этого чувства несвободы, от всех этих высоких окон, скрипучего паркета, зеркал во всю стену, от белых воротничков, пытливых глаз, неудобных вопросов. Косые и холодные солнечные лучи, вид на город с такой высоты, что начинаешь его любить, стопка ученических тетрадок под мышкой - новая тема, good morning, children, glad to see you. Через неделю все они останутся в прошлом: Варвара, обнимающая меня при встрече, смешной Данила с его брекетами и вопросами, и незнакомый мальчик в строгом костюме и ярко-оранжевых кроссовках, летящий по коридору. Какими чудесными бы ни были эти дети - я мало где чувствую себя настолько не на месте. Так что - больше никогда, больше никогда, клянусь, никогда больше.
Город срывается то в оттепель с сырым хлёстким ветром, то в несильный, но ощутимый мороз; я люблю смотреть на него только по ночам, только из своего окна, только с открытыми шторами. Была бы моя воля - сорвала бы шторы к чёрту и никогда не возвращала назад, в комнате не хватает света и воздуха, не хватает неба, не хватает пространства.
===
Думала о том, что, пожалуй, отношусь к себе и к тому, что делаю несколько чересчур серьёзно. Это, наверное, одно из самых уязвимых мест у меня, и тех, кто на меня похож. Когда считаешь себя чем-то настолько принципиально отличным от других, проникаешься важностью собственной миссии - тут всё и начинает - не рушиться даже, но - костенеть; перестаёт меняться и течь, шаги приобретают какую-то чеканную ненужную тяжесть, напрягаются плечи, каменеет лицо. И ты идёшь, как тот пражский голем по берегу Влтавы, пустой внутри, но с собственной истиной-смертью на лбу, преисполненный только осознанием важности своего дела - не любви к нему.
Хотя пора бы научиться не воспринимать себя и собственные печали всерьёз - от слова "совсем". Прыгнуть с парапланом накануне защиты собственного диплома, выкинуть ежедневник с целями жизни, заварить себе ещё чаю, забраться на самый высокий холм и играть на варгане.
===
Встретились с братишкой, классически, в дымном баре, под гремящую в колонках Нирвану, да. When the light's out it's less dangerous, here we are now, и так далее. В школьные годы меня впечатлило бы, наверное, что можно вот так сидеть за барной стойкой в вытертых джинсах, говорить о планах на лето, качать ногой в такт музыке и не волноваться о том, что дома ждут.
Всякие смелые планы на будущее, общие и не очень, ничерта не понятно, но здорово и явно нужно повторить раньше, чем через полгода, а то знаю я нас.

@темы: по эту сторону границы, неотменяемые, мы искали счастье, а нашли вино

18:51 

you've got the love

то ли мы лётчики, то ли поэты мы.
кто меня поднял да бросил во тьму,
а кто потом весь путь нёс на руках.(с)




Ну вот, опять я распускаюсь до патетичных этих вздохов и заламываний рук: ах, обидеть художника может каждый. Дамы и господа, не верьте мне никогда, и вдвойне не верьте тому, что написано в предыдущем посте. Все мои беды в том, что я, как всегда "больше упрямствую, чем люблю"(с)

А стоило бы наоборот. Потому что когда у меня в плеере выключается-таки Радиохэд и рассеивается туман перед глазами, когда находятся силы быть человеком, я встаю во весь рост и оглядываюсь - мне хочется запихнуть все эти мелочные слова о собственной оставленности себе же поглубже в глотку, запечатать губы воском и никогда в жизни ни единой мысли не вербализировать - не стоят они того, совершенно не стоят. Потому что пополам сгибает от жгучего, всепоглощающего стыда. Потому что если бы те, кто стоит вокруг, меня не держали - здесь просто некому было бы изображать мечту декадента, курить на балконе, щурясь, и что-то там сквозь зубы цедить про предательства.
Натурально - некому.
А они всё равно стоят и держат, люди, которые - каждый из них - настолько неизмеримо лучше и выше меня, что я каждый раз чувствую себя самозванкой.
Друг-викинг, который каждое (каждое, Карл!) утро звонит мне в шесть утра, чтобы поднять меня на пробежку; который "носит тяжёлое, чинит сломавшееся" и подхватывает под локоть за секунду до падения, и на все изъявления благодарности отвечает искренним изумлением: "А как по-другому?"
Л., к которой можно выскочить во двор в драных шортах, съесть пополам пряник, посмотреть на закат на Кургане - и вообще не задумываться о том, в какие слова облекаешь собственные мысли, настолько ясно чувствуешь, что будешь понят правильно; которая медленно, но верно возвращает меня в забытое за год ощущение того, что всё складывается - и сложится - именно так, как нужно; к которой прибегаешь, нелепо размахивая руками, а тебе в ответ: "выдыхай и жди", и ты выдыхаешь, и завариваешь чай, и всё становится преодолимей, хотя половину уже совершенно не хочется преодолевать; потому что всё - смешные пустяки, пока можно сидеть на холме и читать Верочку наизусть. Всё само собой сложится.
Ещё есть товарищ Ф., который накидывается без приветствий и предисловий - так, чё случилось? - раньше, чем успеваешь не то что пожаловаться - глаза на него поднять. Которого можно щёлкнуть по его еврейскому носу и заставить почти бегом подниматься по лестнице на восьмой этаж, слушая, как он непечатно выражается сквозь зубы и тихонько посмеиваясь. С которым можно в предельно злых выражениях - и от души веселясь - перемыть косточки университетскому начальству, в конце концов. В которого просто веришь, что он в тебя верит.
И - есть Есенин, который снова пишет песни, и с которым, как в старые-добрые, можно петь "Сентябрь горит" дурными голосами, под гитару, в июне; и отправиться на поиски апельсинового сока в час ночи; и сказать "я приду к тебе сегодня, можешь постелить мне на коврике в прихожей" - и быть уверенным, что можешь рассчитывать даже на коврик в гостиной.
Есть брат, с которым приходишь в бар, начинаешь что-то рассказывать о собственных внутренних катаклизмах, и внутренне сжимаешься "ну, ты-то знаешь, где у меня болит, давай, скажи, что я творю со своей жизнью полнейшую ерунду" - а услышать исключительно слова поддержки в количестве, способном поднять из мёртвых полк таких как я павших в борьбе с собой.
У меня элементарно не хватит слов, чтобы назвать здесь всех и каждого, но.
Это единственная тема, которая стоит всех слов, на неё потраченных.

@темы: неотменяемые, i will learn to love the skies i'm under

душевный боезапас

главная